Душевное

[avysk]

По мотивам вот этого.

Чем порадуешь сына, мама? Несладкими французскими винами или дорогой косметикой на лице? Деликатесами, на которые он, простой токарь, даже не смотрит? Гордым рассказом о том, какой контракт ты подписала на днях? Посмотри сыну в глаза -- он смотрит и ищет в тебе что-то, а ты уже рассказываешь ему про новый джип и колготки от Версаче. Он с грустью мажет твои деликатесы дешёвым кетчупом и вспоминает заводскую столовую. Ему невкусен дорогой коньяк, он не отличает V.S. от X.O -- лишь бы в голову шибануло, и хорошо. Он сидит за столом, ковыряя вилкой в зубах, и мрачно поглядывает на мать, играющую -- как в издёвку -- незнакомыми словами “маркетинг”, “лизинг”, “интернет”. И перебив её на середине, сын спросит с напускной грубой весёлостью: “А как квартальный план-то, мам? Премию не срежут?” И мать замешкается, отведёт глаза и опрокинет бокал шампанского. Чем же ты порадуешь сына, мама?

Лучше приезжай к нему в шумное, весёлое заводское общежитие. Приезжай поздно ночью в четверг, приезжай сама и возьми с собой своего последнего ухажёра. Пусть половина второго ночи разбуженный стуком в дверь комнаты сын с матюками откроет дверь, и увидит тебя -- улыбающуюся и с ящиком водки -- и ответная улыбка расцветёт на его лице. Познакомь его с “дядей Петей”, зайди в комнату и займись делом. Заштопай сыну свитер, постирай носки, а твой ухажёр пусть поможет вынести в коридор приятеля Васю. Подмети под кроватью, вымой окна и включи новости по телевизору. И когда вы сядете за стол, сын, суетясь, нальёт тебе полный стакан густого пахучего “Агдама” и отрежет половину луковицы. И тогда ты, с гордым осознанием сделанного дела, опрокинешь этот стакан, крякнешь, и занюхаешь луковицей. И ты увидишь, как одобрительно лучатся глаза твоего сына, когда он смотрит на тебя. Так чем же ты порадуешь сына, мама?